Re: По правилам безопасности в случае разрушения он должен покинуть обьект,а не выполнять нелепые приказы.

by Farit Mukhomedshin [23 Views] 2019-06-04 11:29:16
In response to: Re: По правилам безопасности в случае разрушения он должен покинуть обьект,а не выполнять нелепые приказы. by Kl03, 2019-06-04 10:46:44

https://belsat.eu/ru/news/chernobyl-hbo/

Профессор физики Георгий Лепин, добровольно работавший на ЧАЭС с 1986 по 1992 год, рассказывает, что в штабе часто сидел позади майора, который командовал солдатами, очищающими кровлю станции. «После возвращения с крыши они ему сдавали дозиметры, майор вставлял их в прибор, который показывал, сколько они набрали. Все зашкаливало, но майор писал в журнал: «24,5». 25 было пределом», – говорит Лепин.

Одного из вертолетчиков, который сбрасывал песок и свинец на реактор, и заработал острую лучевую болезнь, пригласили на лечение в США. Там и определили его реальную дозу облучения – по зубной эмали. Получилось 500 рентген. В документах у него было записано 20, рассказывает Лепин.

«По-настоящему в СССР испугались Чернобыля, когда узнали, что люди кладут на стол партийные билеты, чтобы туда не ехать, и когда туда стали бросать солдат запаса», – добавляет он.

Солдат, призванных из запаса – а таких, по словам Шалькевича, было в Чернобыле 80–90 % от числа всех военнослужащих – называли «партизанами».

«В Чернобыль ехали или добровольцы, или те, кого заставили. Людей ставили в такие условия, что они понимали – им некуда деваться».

«В СССР были разные рычаги – увольнение с работы или, например, штрафбат. Все, руки вверх – и поехали. Те, кто знали, что такое Чернобыль, выбирали штрафбат, но большинство этого просто не знали. Солдаты там были бесправные. Наверное, неслучайно туда присылали много ребят из Средней Азии, которые, даже не слышали об атомных электростанциях. Поэтому они не боялись. Им говорили пойти и сделать что-то – они шли», – продолжает Лепин.

Михаил Копылов, бывший летом и осенью 1986 года на ликвидации заместителем командира взвода, вспоминает, что полки гражданской обороны в Чернобыле были со всего Советского Союза.

«Перед закрытием реактора каждого солдата пропустили через работу на нем. И поваров, и связистов – всех, одетых в свинец, пропустили через работу на крыше реактора. Избежать могли только те, чей анализ крови был плохой уже до этого. Когда мы уезжали из Чернобыля, нас провожал генерал. В конце он спросил, есть ли вопросы. Один парень начал жаловаться, что ему неправильно измерили дозу облучения. Генерал начал кричать: «Это провокатор – три дня ареста». К счастью, у нас был нормальный командир и парня туда не отправили», – рассказывает Михаил Копылов.

О том, почему анализы могли быть плохими даже у тех, кто ни разу не был на самой станции, пояснил Сергей Шалькевич:

«Наша часть стояла на поле между отселенной деревней Бабчин и поселком Рудаков. Людям жить было там нельзя, но солдатам – можно! Мы жили в палатках по 36–38 человек, двухъярусные кровати, две печки-буржуйки. Еду нам привозили, но дрова – нет. И мы топили местными. Целые деревни закапывались, чтобы радиация с ветром не разносилась, а тут в палатке ребята возле мини-реактора греются. Эти ребята нахватались радиации больше, чем ликвидаторы.


Reply | Private Reply | Sync | Thread | Like | Useful | Dislike | Trash | Report